Алексей Бабаянц. Механизм исправления ошибок в отношениях с детьми


Мы с вами живем в материальном мире. Наши чувства несовершенны, поэтому и вы и я еще не одну ошибку совершим.

Когда мы бесплодно раскаиваемся на глазах наших детей — это тяжелейший груз для наших детей, потому что они не отделяют себя от родителей и думают, что они портят нам жизнь. Потому что они не могут отделить и понять, эмоции дифференцировать и понять что с нами происходит.

Поэтому, когда на наших лицах долгое время нет улыбки, нет правильного отношения к ошибкам, дети берут ответственность за наше настроение и готовы на все, чтобы не портить жизнь своим родителям. Вот так.

У детей на генном уровне запрет огорчать своих родителей. Поэтому ответственность за правильное отношение к ошибкам — это наша ответственность. Моей дочери Лене 27 лет. До 17 лет я вообще не понимал смысл отцовства для дочери, потому что на девочку отец не кричит. Мужской принцип.

Отец для девочки — это человек, который должен вдохнуть в нее веру, что она любима и находится под вечной его защитой. На основании такого отношения она будет строить свои дальнейшие отношения.

Если убедить девочку в том, что она не заслуживает внимания, что она должна все время достигать чего-то, чтобы заработать эту любовь, она в дальнейшем будет искать такое отношение, где ее будут просто использовать. Я не понимал эти вещи вообще.

Я всегда говорил: «Почему ты…» «Ты-сообщения» было моим основным и, конечно, каждый раз, 17 лет, подвергалась угрозе положительного отношения к самой себе, потому что я говорил: «Почему ты так себя ведешь? Почему так разговариваешь с мамой? Почему так разговариваешь с папой? Когда ты будешь учиться? Когда будешь заправлять постель? К тебе зайти невозможно, грязью зарастешь!» и так далее и тому подобное. Один в один, практически все 17 лет.

И вдруг в один прекрасный день до меня доходит, через 17 лет! Я утром встал и понял, что это девочка. Она уже родилась совершенной, тут бы ничего не испортить. Поэтому вот эту вот идею: тебе не надо ничего делать, чтобы тебя любили, потому что ты уже родилась такой, какую можно и нужно любить — я не смог ей это передать.

Я начинаю понимать, что у меня два пути в этой жизни: первый — извиниться перед ней. Откуда эта идея, что старшие не могут извиниться перед младшими? Но как извиниться? Не в раскаянии бесплодном «я — плохой отец», а в великом покаянии, потому что покаяние очень сильно отличается от раскаяния.

Бесплодное раскаяние означает «раз я так себя вел, теперь я недостоин любви Бога, любви своей супруги, любви близких людей». Я начинаю себя наказывать. Откуда стремление искать недостатки в других? От непрощения самих себя. Откуда еще?

У меня было два пути. Первый — это бесплодно раскаиваться, считая себя неудачником, испортившим жизнь своей дочери. И это было бы бесплодное раскаяние и огромная тяжесть для моей дочери. Она не смогла бы переварить такое отношение меня к себе, ибо считала, что она плохая, поэтому мне так плохо.

Второе отношение было то, что я вам хочу продемонстрировать на этой сцене и сделать эти шаги. Итак, первое. Я понял, что моя ошибка — это достояние. Что означает достояние?

Достояние означает, что я способен как личность из этой ошибки вывести смысл. А смысл означает — это для меня важно и я теперь не могу это отвергнуть. Вот что такое смысл. Важно, и теперь не могу это отвергнуть.

Смысл был в том, чтобы вдохнуть в нее веру, что она любима и теперь находится под вечной моей защитой, что бы ни случилось. Это был второй шаг. Третий шаг был величайший для меня, потому что я его все-таки смог сделать.

Для меня был величайший, как для личности, потому что умный или не умный, а по внутреннему осознанию я смог уйти в покаяние, потому что покаяние — это не бесплодное раскаяние. Это один процент понимания покаяния.

99 процентов понимания покаяния — героизм жить другой жизнью. Героизм расцветать в подвиг с этой секунды, расцветать в героизм нового сознания. И тогда я смог это сделать. И утром я стал и тогда все эти три шага привели меня к прощению самого себя.

Я утром встал и простил самого себя за все 17 лет, ибо вся энергия, которая у меня осталась, теперь пошла куда? В то как жить иной жизнью, принести другому радость. Я понимал, что когда-то я предстану перед Господом и мне нужно сегодня начать жить так, чтобы я перед ним все-таки предстал неотягощенным.

Мы сейчас живем по-другому. Это механизм. Мы все совершаем ошибки, но это не значит, что мы плохие мамы или плохие папы. Нам Господь дал это место, он не мог ошибиться. Никто в целом мире сейчас не может быть лучшим мамой и папой для наших детей, чем мы с вами.

Ошибки — это достояние. Мы можем из них извлекать смыслы, мы можем идти к праведному покаянию в противовес к бесплодному раскаянию, от бесплодного раскаяния.

Прощать себя и утром вставать без отягощения вины, чтобы все силы направить на то, как можно теперь жить иначе, принести другим радость, чтобы в нужный момент времени предстать перед ним неотягощенным. Как вам такой механизм?

Фрагмент лекции «Истинный смысл сотрудничества между взрослыми и детьми», 4 ноября 2018 г.