ВЫУЧИЛ — НАУЧИ ДРУГОГО

ВЫУЧИЛ — НАУЧИ ДРУГОГО

Помните, как в пушкинской «Барышне-крестьянке» влюбленный Алексей Берестов учит Лизу-Акулину школьным премудростям и нахваливает: «Что за чудо! Да у нас учение идет скорее, чем по ланкастерской системе»? Придуманные англичанами Белл-Ланкастерские начальные школы — предтеча советского ликбеза, где обучались неграмотные взрослые. Научившись чему-то сам, ланкастерский ученик превращался в учителя (монитора) для других, которые тоже потом становились учителями. 
Эта система взаимного обучения получила название по именам педагогов А. Белла и Дж. Ланкастера, которые в 18 в. независимо друг от друга разработали сходный метод обучения. 
Первоначально изобретение применялось в Индии, где в то время находился Белл, а в начале 19 в. стало популярным в США, Франции, Бельгии как дешевый и быстрый способ распространения грамоты. В школах взаимного обучения учили чтению религиозных книг, письму и счету. Классов и учителей в современном смысле слова не было — так же, как и учебников. Против Белл-Ланкастерской системы выступали И.Г. Песталоцци и его последователи. Их главным аргументом было то, что при данной системе обучения учащиеся не приобретали систематических знаний.

migdal-11544-12304

Ланкастерская школа

У нас ланкастерские школы стали открываться после войны 1812 г. Одну из них открыл для солдат знаменитый генерал Раевский. Декабристы использовали эту систему обучения для распространения грамотности. В школах, организованных «Вольным обществом учреждения училищ взаимного обучения», было около 800 учеников, которым преподавали историю, литературу, математику. 
Конец просвещенческим экспериментам положило восстание на Сенатской площади. Николай I счел, что излишняя образованность населения не пойдет на пользу государству, и запретил ланкастерские школы. Правительственный взгляд на образование был сформулирован попечителем Харьковского учебного округа Погорельским: «Нужное просвещение не состоит в количестве умствователей». Поиск педагогических инноваций затих на многие годы.

Интересно, что система взаимного обучения задолго до Белла и Ланкастера использовалась в традиционном еврейском образовании. Тысячелетиями евреи изучали священные тексты коллективно, или «бэ-хеврут»: ученик выбирает себе товарища, читает ему вслух текст, а затем вместе они вдумываются в смысл прочитанного, ищут интерпретации. Это и сегодня практикуется в иешивах. Нетрудно представить такую картину: два еврея спорят о том, как надо понимать текст; перекрикивают друг друга, отчаянно жестикулируют и яростно мотают головами в знак полного несогласия…

«УЛЫБАЙСЯ И ПЛАЧЬ ВМЕСТЕ С ДЕТЬМИ…»

migdal-11541-12298

Шалва Амонашвили

«Действительно гуманная педагогика — это та, которая в состоянии приобщить детей к процессу созидания самих себя». Это слова грузинского учителя и психолога Шалвы Амонашвили, одного из создателей Гуманной школы, получившего в этом году (в музее А. Толстого) орден Буратино «за воспитание у детей и подростков внутренней свободы, чистоты помыслов и уверенности в собственных силах».

Чего-то принципиально нового «гуманисты» не предлагают: все на тему любви к ребенку уже было сказано и написано признанными педагогическими авторитетами — В. Сухомлинским, Л. Толстым, 
Н. Пироговым, К. Ушинским, П. Блонским, Л. Занковым, Я. Корчаком, С. Шацким. У Амонашвили и его единомышленников все получилось на практике: в его Школе радости — одной из первых, куда пришли шестилетки, не было учеников, страдавших так называемым школьным неврозом, когда от страха перед учителем и учением по-настоящему заболеваешь. По словам Амонашвили, «педагогика всей начальной ступени обучения должна быть сугубо оптимистической», а «императивное» отношение к детям должно смениться гуманистическим. Только так может родиться настоящая духовная общность между учителем и его учениками. И отметки лучше не ставить — они могут помешать жить в школе радостно и весело, пристраститься к знаниям. Да и родителям отметки ни к чему: цифры не скажут ровным счетом ничего о конкретных успехах и неуспехах ребенка.

Вслед за Ушинским представители «педагогики радости» считают, что школа может быть только народной, только национальной, и не может быть одной школы для всех стран. Уроки на природе, обращение к истории своей семьи, села, страны — как без этого воспитать гармоничную личность? Амонашвили утверждает: «Национальная школа воспитывает героя своего народа, а не националиста». В книгах «Здравствуйте, дети!», «Как живете, дети?», «Единство цели» и других Амонашвили формулирует простые принципы своей педагогики: «Первый принцип — любить ребенка. Учитель должен излучать человеческую доброту и любовь, без которых невозможно воспитать гуманную душу в человеке. Ребенок становится счастливым, как только ощущает, что учитель его любит… Второй принцип — очеловечить среду, в которой живет ребенок. Ни одна сфера общения не должна раздражать ребенка, рождать в нем страх, неуверенность, уныние, униженность… Третий принцип — прожить в ребенке свое детство. Это надежный путь для того, чтобы ребята доверились учителю… Прожить свое утраченное детство вместе с ребятишками есть единственная роскошь, которая допустима в жизни учителя». Где же взять столько любви и терпения в нашей поспешной и нестабильной жизни? Наверное, тем, кто не знает, лучше в учителя не идти…

ВЫЙТИ ИЗ ШКОЛЫ В ПАРК, ЧТОБЫ НАЧАТЬ УЧИТЬСЯ

«Пока на свете существует школа, а в ней — уроки, расписание, домашние задания, контрольные и экзамены — дети учиться не будут. Оставьте их в покое, дайте им полную свободу — только тогда они и начнут что-нибудь действительно изучать. Все остальное — бессмысленное насилие над ребенком». К такому «крамольному» выводу много лет назад пришел замечательный преподаватель английского языка Милослав Балабан, создавший образовательную систему «Школа-парк».

«Если ребенка оставить в покое, он сам разовьется настолько, насколько способен развиться», — убежден Александр Нилл, организатор и руководитель свободной школы Саммерхилл в Великобритании, существующей почти 80 лет. Что же получается? Все, что мы привыкли считать незыблемой основой школы, — школьный режим, который, как мы надеемся, дисциплинирует детей и приучает к труду, к жизни в обществе с его необходимостью ежедневной работы вообще и над собой в частности, с его графиками и планами, с неизбежностью подчинения и cуперспросом на исполнительность — на самом деле лишь карательно-принудительная система, не дающая ребенку свободно жить и развиваться? Это противоречит тому, как мы привыкли представлять воспитание и образование. Но почему-то именно такие (пока очень немногочисленные) «свободные школы», где отказались от принуждения к учебе, возвращают к нормальной жизни детей, забракованных школой традиционной. В знаменитой московской «Школе самоопределения» Александра Тубельского несколько лет назад поставили фантастический эксперимент — Парк открытых студий по концепции школы Балабана. Открытой студия потому и называется, что ученики не обязаны приходить туда и в любой момент могут ее оставить, но имеют право продолжить заниматься, иногда обращаясь за помощью к учителю, а чаще — помогая друг другу, не опасаясь никаких двоек. Действует категорическое правило для учителей: не принуждать детей посещать свои студии. Учитель имеет право только работать над собой, изобретая способы сделать занятия как можно заманчивее для детей. Этот неслыханный уровень свободы позволяет ребятам не только носиться по коридорам, но и продвигаться в образовании со своей скоростью, по своей спирали. И через некоторое время, в условиях «парковой» свободы (единственное ограничение: нельзя покидать территорию школы в учебное время), «трудные» дети становятся увлеченными исследователями мира и друзьями учителей и младших.

В «Парке» есть три главных принципа: отказ от обязательных учебных занятий, от одновозрастности в образовании и почти полностью — от оценок и экзаменов. По мнению Балабана, самым лучшим документом об образовании у ребенка был бы портфель с отзывами всех учителей о его успехах. А уж если мы такие недоверчивые формалисты, то у каждого учителя просто должна быть личная печать, как у врача.

Дочь М. Балабана, его единомышленница Ольга Леонтьева рассказывает, что в ее семье, где все были педагогами, часто звучало имя Симона Соловейчика, мечтавшего об «учении с увлечением» и призывавшего «учиться у детей жить внутренне свободно». Ждали выхода его новых статей, книг. «Даже перед экзаменом по истории педагогики я, помню, читала не учебник, а его книгу». Благодаря Соловейчику и появилась «Школа-парк» — школа высокого диалога между учителем и учеником, где взрослый, по словам Экзюпери, не опускается до уровня восприятия ребенка, а поднимается до высот его понимания.

УРОК УМЕР… ДА ЗДРАВСТВУЕТ ИГРА!

migdal-11543-12302

Евгений Травин

Скорую гибель традиционной классно-урочной системе предрекают и многие другие педагоги. Учитель истории Евгений Травин считает: «Современность требует от школы учить мысли, а урок учит только знаниям. Само понятие “знания” себя исчерпало. Как можно учить знаниям, если информация каждые семь лет обновляется на 50% и при этом удваивается. То, чему мы учим, устаревает раньше, чем дети покидают школу!»

Какая же форма передачи знаний придет на смену пятисотлетнему уроку? Сотни педагогов-новаторов ищут новые формы, творят методики будущего, совершают открытия, переживают успехи и разочарования. Но единого и универсального метода, достойной замены уроку пока нет. Считается, что на смену старому должно прийти новое. Но ведь новое — это хорошо забытое старое, и, значит, на смену уроку должно прийти нечто еще более древнее и более вечное. Может быть, это игра — древнейшая форма передачи знаний? Играя в «дочки-матери», мы учимся семейным отношениям; раскладывая кубики, становимся строителями; расставляя солдатиков, воспитываем в себе полководцев. Игра не знает возрастных границ. Это более активная форма работы с учениками, сочетание теории и практики. Наконец, игра — более надежный способ усвоения знаний. Согласитесь, все освоенные нами в детстве игры, в отличие от освоенных знаний, мы помним всю жизнь.

Но игровая форма не всегда укладывается в пространство урока. Различен сам механизм получения знаний. На уроке ученики получают теоретические знания, чтобы потом обратить их в свой опыт, а в игре получают опыт, чтобы вывести из него теоретические знания! Да и трудно вписать игровую методику в рамки школьных звонков, тем более что игру нельзя прервать на полуслове. Придумать игру как альтернативу уроку не так уж трудно, считает преподаватель географии Д. Гиммельфарб. В разработке оригинальных игр учителю помогут простые алгоритмы. Игра — это модель реального процесса, а потому простейшим приемом игростроительства становится моделирование процесса в классе. Физики и химики делают это, ставя опыты, историки и обществоведы — проводя соцопрос. А, к примеру, урок-игра по теме «Полезность и редкость» основана на моделировании экономических процессов первоначального накопления, обмена, равновесия.

«В начале жизни школу помню я…» 
Эти пушкинские строки — о каждом из нас. И старт этот похож на старт ракеты: малейшее отклонение в начале траектории — и ракета уходит в сторону, и никогда ей не состыковаться со станцией назначения. Поэтому-то и дана нам в начале жизни школа; нравится она нам или не нравится, но мы все проходим через нее — своеобразный запуск в жизнь», — писал педагог и журналист Симон Соловейчик.

————————————-

migdal-11542-12300

Джозеф Ланкастер

Джозеф Ланкастер (1778, Лондон — 1838, Нью-Йорк) — английский педагог, один из создателей Белл-Ланкастерской системы взаимного обучения, при которой младшим ученикам помогали старшие, более подготовленные. 
Отличался известной широтой взглядов: в бесплатных начальных школах Ланкастера учились чтению, письму, счету и рукоделию, а религиозное обучение не играло главенствующей роли, как в школах Белла. Ланкастер принимал детей, исповедовавших любую религию. По семейному преданию, среди предков педагога были и евреи. С 1812 г. он пытался внедрить систему взаимного обучения в среднюю школу, но потерпел неудачу и уехал в Америку, где тоже пропагандировал и распространял школы взаимного обучения.

Почти пятьсот лет назад философ Эразм Роттердамский в своей знаменитой «Похвале глупости» писал о педагогах: «Чрезвычайно собой довольные, они устрашают робкую стаю ребятишек своим грозным видом и голосом».

migdal-11540-12296

Александр Тубельский

Александр Наумович Тубельский — президент Ассоциации демократических школ, директор московского научно-педагогиче-ского объединения «Школа самоопределения», кандидат педагогических наук. «Школа Тубельского» — одна из самых известных в России и в мире демократических школ, имеющая свою конституцию. Преобразования здесь начались в 1985 г. с приходом Александра Наумовича (а вообще в образовании он работает более 40 лет). Семинары, сборы, ролевые игры, ночные десанты по уборке школы, зимние и летние трудовые лагеря, индивидуальные образовательные планы, творческие и проектные работы, эксперименты и экспертизы, проблемные группы и педагогические пленумы, новые издания школьных сборников — вот далеко не полный список того, чем живет «Школа самоопределения». 
Одна из книг, которые Тубельский написал вместе со своими коллегами, называется «Учитель, который работает не так». Все считают, что ребенку нужны твердые знания, а учитель Тубельский считает, что ребенку прежде всего нужен внутренний стержень, а уж потом — знания. Все считают, что ребенок должен отличаться усердием и послушанием, а Тубельский считает, что на самом деле каждый ребенок уже отличается от всех изначально и нельзя детей сравнивать друг с другом, а нужно растить у каждого его собственную «самость». «Демократически воспитанный человек — это не тот, который делает то, чего хочет, а тот, который может сам ставить себе границы. Границы хорошего и плохого, границы поведения в разных ситуациях, границы между знанием и незнанием. В этом смысле мы понимаем и термин “самоопределение” — умение ставить себе пределы», — говорит Александр Тубельский.

ПРОБЛЕМА НА 70 ДЕЦИБЕЛОВ


Шум в классе мешает «достижению учебных целей». Методисты часто расценивают возникший на уроке шум как ошибку учителя. Но известный психотерапевт Фриц Перлз полагал, что ошибка — это способ создания чего-то творчески нового. Что же делать, чтобы на уроке не шумели? Вот несколько советов от педагога из Санкт-Петербурга Игоря Загашева. 
* Не использовать слов, непонятных ученикам, разъяснять их. 
* Четко формулировать задания. Умение составить учебные инструкции — один из самых важных показателей педагогического мастерства. 
* «Выпускать пар»: физкультминутки в начальной школе, интеллектуальные игры или короткая интересная история для старших. 
* Избегать излишней назидательности. От этико-релаксационного «разбора полетов» к прозе науки переходить очень сложно… 
* Следить, чтобы урок не превращался в монолог учителя.

ИЗ КОПИЛКИ УЧИТЕЛЬСКИХ НАХОДОК


Рассказывает Анатолий Гин: «9-«Б» класс в том году собрался особый. Лучшие ученики — в «А» классе, а в «Б» — одна отличница, желающая получить медаль по принципу «на темном небе и слабая звездочка ярко светится», две хорошистки и 17 троечниц, запустивших учебу давно и надежно. Мои первые попытки научить их решать задачи по физике натолкнулись на два препятствия. Первое — мои троечницы не умели работать с формулами. Выразить одну величину через две другие для них оказалось непосильной задачей. Второе препятствие: «Мы задачи не умели решать, не умеем, и не будем уметь…» Такое вот неверие в себя и привычка ничего не делать. Как быть? Я сделал объявление: вы будете получать на дом только такие задачи, с которыми — я ручаюсь — вы сможете справиться. Если кто-то не смог, то это я виноват — но сначала вам придется доказать, что вы не справились, а не поленились. На каждый урок я готовил три аналогичных задачи: одна разбиралась на доске, вторая решалась в классе самостоятельно, третья — на дом. Постепенно я научил класс решать задачи в одно-два действия. Потом нашел замечательного физика Иосифа Хаздана, составившего сборник задач по опробованной на 9-м «Б» схеме работы с «запущенным» классом».