Если не учитель, то кто же?

— Шалва Александрович, каковы аспекты вашей деятельности? В чем суть гуманной педагогики?

— В течение длительного времени мы создавали так называемую авторитарную педагогику советской школы, которая политизировала себя. Партийные догмы находили прямое отражение и в воспитании, и в образовании. Мы провозглашали жесткую материалистическую позицию мировоззрения, в которой господствовало три его измерения – материя, время и пространство. Мы не признавали и не искали других.

Советский образ жизни не принимал сферы духовной, некоего четвертого измерения, которое частью философов рассматривалось как время восхождения души и духовности человека. Вот такая эпоха наступает. Пора нам расширить наше сознание до четвертого измерения, взглянуть на себя, на наших детей и подумать, может быть мы ошибаемся? Ибо мы видим, что учителя зациклились на обучении, а душа ребенка ускользает от нас. Кто эту душу будет лелеять, как не учитель?!

Кто, если не я, учитель, может сотворить из ребенка достойного человека для общества — творческого, созидательного, мудрого, целеустремленного, который не допустит и не сотворит зло. Это очень трудная задача. Но ее можно осуществить, если всем учителям взяться за нее. Конечно не все педагоги верят в Бога, Абсолют, Высший разум. Кто-то за мизерную зарплату будет отрабатывать часы. Но всегда были и будут фанаты своего дела, недовольные существующим положением взаимоотношений в школе. Они ищут другие подходы.

Педагогика — это субъективное состояние духа, здесь каждый учитель создает свое педагогическое поле. Единомышленники могут усилить его во много раз. Вот это и есть моя попытка, и моих коллег тоже. В школе должна царить гуманность, то есть человечность в отношении к детям. Принудить так работать всех учителей невозможно, да и не надо. Мой принцип в этом деле – добровольность. Я просто уговариваю учителей, объясняю, показываю, рассказываю.

— Приемлема ли гуманность в ожесточившемся мире?

— Правильно ли будет, если мы сложим руки и будем ждать лучших условий для взращивания гуманизма? Еще Вернадский говорил, что никогда не наступит время, чтобы человек был всем доволен. Если мы сейчас не позаботимся о духовности, это время не наступит никогда. Ведь чтобы в огороде вырос хороший урожай, нужно посадить семена, ухаживать за всходами. Что разумное сеем сегодня? Средства массовой информации отравляют, извращают сознание людей. Что можно этому противопоставить? Только добрые человеческие отношения, которые надо взращивать с детства в каждом ребенке.

Мы видим, что учителя зациклились на обучении, а душа ребенка ускользает от нас.

— Возможно возрождение духа и духовности и есть та национальная идея, которая поднимет мощь России?

— Мне, грузину, трудно предложить россиянам национальную идею, хотя Россия для меня — судьба. И мне очень хочется верить, что России предписана особая миссия в развитии человечества, как об этом говорится в мудрых книгах. К примеру, Америка тоже несет свою миссию — показывает миру власть богатства и грубой силы. Через Россию придет духовное возрождение человечества, потому что наш удивительный народ внутри себя является очень духовным и толерантным.

Только на наших огромных просторах такая терпимость разных религий, языков, такая совместимость многообразия и целостности. У России очень высокий статус в мире, его надо только оценить, а учителям надо взращивать этот статус. Упустим момент, и миссия наша пропадет, как пропадает она у многих людей, которые начали жить не по своей судьбе. Эти истины и ценности я пытаюсь донести до каждого учителя, чтобы они прониклись ими и, независимо от своей нищенской зарплаты, все же творили чудеса в школах.

Жизнь без отметки

— Шалва Александрович, в чем вы видите трагедию нынешнего подрастающего поколения?

— Причин очень много. Не вдаваясь в экономические и другие, могу сказать о психологической сути этой трагедии. Взрослый не может понять взрослеющего ребенка, в котором присутствует совершенно другой мир и другое время. Взрослые хотят принудить ребенка выдавить из себя это время и вызванные им чувства во имя своих призывов. Это обрывает связь поколений. Благие намерения родителей не воспринимаются как благо. Возникает конфликт, которого могло не быть. Мы снабжаем молодежь увеселительными заведениями, молодые не знают нормы, увлекаются развлечениями и перекрывают доступ к своему духовному развитию. Это выливается в жестокость по отношению к окружающему миру. Только счастливый ребенок может развиваться духовно.

— Если бы существовала клятва учителя, что бы вы написали в ней в первую очередь?

— Многие пытались писать клятву учителя, и я тоже писал. Она изложена в моих книгах. Самый главный постулат ее – преданность учителя ребенку.

Должен быть источник мотивов. Нужно, чтоб ученик полюбил учителя, с желанием шел на его уроки.

— Есть ли у вас кумиры среди педагогов?

— Корчак, как совесть учительская. Преклоняюсь перед Сухомлинским, Каменским, Песталоцци, и в своем учении опираюсь на их наследие.

— Как вы относитесь к педагогу-новатору Щетинину?

— Михаил Петрович строит уникальную школу. Но тиражировать подобные, на мой взгляд, не надо. Пусть каждый учитель ищет что-то свое в работе с детьми. В обычном сознании многих людей не укладываются методы обучения в школе Щетинина, где нет уроков, учителей в обычном представлении. Как может шестиклассник одновременно быть и студентом первого курса университета? Понять это сможет лишь тот человек, который допускает в себе изначально четвертое измерение, потому что в этой школе все подчинено высшей духовности. Здесь надо прожить вместе с ними хотя бы две недели, чтобы понять, с чем имеешь дело.

— Вы утверждаете, что отметок быть не должно, но все, даже самые маленькие дети, стремятся получить оценку.

— Я различаю эти вещи — оценку и отметку. Оценка — процесс, вид деятельности, а отметка — материализованная реальность этого процесса. Даже некоторые учителя путают значение этих слов, говоря, например, что поставили три оценки. Оценку можно произвести, отметок можно ставить хоть сколько. Надо просто учиться взращивать в детях оценочные суждения и поступки, то есть качества личности. Не бывает среднего балла в знаниях. Человек либо знает, либо нет.

Отметка — тромб в познавательной деятельности ребенка, это стресс. Если мы сможем освободить хотя бы начальную ступень школы от града отметок (даже «пятерки» — град), которые ведут к искажению нравственности человека, то мы все только выиграем, потому что жизнь ребенка без отметки есть чистая устремленность к познанию от природы. Нравственность по наследству не передаётся, её надо воспитывать.

Только с помощью любви образовательный процесс становится экологически чистым.

— Как вы думаете, нужно ли в наших школах вводить предмет «Сексуальное просвещение»?

— У меня своя точка зрения на это. Зная некие подпольные реалии, что уже и не скрывается, могу сказать: эта программа — есть специальное задание ЦРУ. Россия — огромная страна. Надо открыть ее для индустрии секса. Европа им уже переполнена, перенасыщена. Остается Россия, да еще, пожалуй, Китай, Индия. Под видом самых благих целей — борьбы со СПИДом, наркоманией, венерическими заболеваниями, распадом семьи и т. д., идет растление интеллигенции с помощью Соросовских фондов, грантов.

В чопорной Англии, которая взяла на вооружение сексуальное просвещение школьников, ученикам раздают презервативы. Но от этого количество забеременевших учениц не уменьшается. Разве нормально подобное сексуальное просвещение?! В каждой религии есть свои культурные ценности. Мы знаем, как надо относиться к семейной жизни. Нам необходимо воспитывать чувство любви, праведности, духовности. Не грешить — величайшее чувство. А как рожать детей — этому учить не надо. Это вечные тайны.

Когда детей учат, как надо целоваться и т. д., требуют открытого показа детям порнографических фильмов — это насилие, это криминал. С рождения ребенка, надо воспитывать в нем будущего мужа, ответственного за свою семью, за своих детей, и будущую жену, которая знает, что такое честь женщины, и бережет ее. Надо благоразумно воспитывать любовь, а сексология — есть разрушение семьи, ее основ.

— Сейчас много говорят о введении в школьную программу Закона Божьего. Как вы относитесь к этому?

— Я православный христианин, крещен с детства. К самой религии пришел поздно, но основательно. Для меня все мировые религии равны. Что касается школы, то недавно читал программу преподавания православной культуры и пришел в замешательство. Почему? Излагается очень сухо, стандартно, будто это физика или математика. Формальная программа. Это первое, что помешало взглянуть положительно. Второе, что меня смущает — в одном классе могут учиться дети разных религиозных культур, поэтому речь не должна идти только о православии.

Скорее этим предметом должны стать «Основы мировых религий» отца Меня, где ни одна религия не превалирует. На мой взгляд, Министерство образования допускает ошибку, санкционируя введение только одной религиозной культуры. Нам не нужна такая программа. Школа должна повернуться лицом к ученику.

— Среди школьников практически нет здоровых детей. Не секрет, что на здоровье влияет очень напряженная школьная программа. Ваше видение этого вопроса.

— Педагогика до сих пор не нашла «золотую середину» в обучении детей. Мы пока — заложники науки, не ищем граней их синтеза. Все предметы преподаются по отдельности, каждый преподаватель считает, что его урок самый главный. Как выйти без потерь из этого замкнутого круга? При синтезе наук была бы возможность без ущерба сократить учебный план. А пока остается только мотивировать ребенка на обучение, чтобы он сам хотел это делать. Должен быть источник мотивов. Нужно, чтоб ученик полюбил учителя, с желанием шел на его уроки. Ребенок в лице учителя должен найти свое убежище. Только с помощью любви образовательный процесс становится экологически чистым. Тогда дети без ущерба для здоровья будут выдерживать учебные нагрузки.

— Как вы относитесь к Единому государственному экзамену (ЕГЭ)?

— Не приемлю. Это неличностный подход к ребенку. На проведение ЕГЭ тратятся огромные деньги, в то время, как у нас растет количество детей-бомжей. Разве можно определить знания ребенка глупыми вопросами — «Что общего между молоком и ежом? » — которые, например, встречаются в тестах ЕГЭ? Догадается ученик ответить, что то и другое сворачивается, значит сдаст экзамен, не догадается — нет…

— Шалва Александрович, хотелось бы услышать ваше мнение по поводу платного образования.

— Я всегда был против платного образования. Есть развитые государства, которые дают своему молодому поколению бесплатное обучение с первого класса, и включая даже вуз. Но наша страна шагнула в мир капитализма, и мы взяли из него все самое худшее — как быстро разбогатеть, схватить, присвоить. Все быстро-быстро… Со временем придем к лучшему, но сколько судеб изломаем! Мы с воодушевлением взялись за частное образование. Я работал в одной частной школе в Москве. Она очень известна. Там учатся дети самых высоких персон.

В то время обучение там стоило тысячу долларов, да еще в десять раз больше надо было вносить в фонд школы в качестве залога. (Сейчас оплата выросла до 7 — 8 тысяч долларов, залог — до 30 тысяч долларов!). Платили учителям хорошо, и они делали все, что им прикажут. Я, конечно, из этой школы ушел. Им нужно было мое имя, а не гуманистические идеи. Коммерческое начало в школах, которое уродует детей, — это страшно. Я и сейчас к частной школе отношусь не очень-то благосклонно.

Хотя есть среди них такие, где учителя не помешаны на зарплате, где собрались энтузиасты и хотят спасти детей. Они принимают учеников, даже тех, которые пришлись «не ко двору» в других школах. Как правило, это дети из семей неимущих. Кто посмеет «выбросить» сына богатого отца? Мы это прекрасно знаем… Гуманистическая частная школа имеет право на жизнь. Но все же было бы лучше, если бы государство взяло на себя все заботы о школе, о чем мечтал еще Сократ.